Московская жизнь, сначала слишком рассеянная, не могла благотворно действовать, ни успокоить. Я не только не помог ей в это время, а, напротив, дал повод развиться сильнее и глубже всем Griibelei ... Когда мы приезжали из новгородской ссылки в Москву, вот что случилось перед самым отъездом. Как-то утром я взошел в комнату моей матери; молодая горничная убирала ее; она была из новых, то есть из доставшихся моему отцу после Сенатора. Я ее почти совсем не знал. Я сел и взял какую-то книгу. Мне показалось, что девушка плачет; взглянув на нее - она в самом деле плакала и вдруг в страшном волнении подошла ко мне и бросилась мне в ноги. - Что с тобой, что с тобой - говори просто! - сказал я ей, сам удивленный и сконфуженный. - Возьмите меня с собой ... Я вам буду служить верой и правдой, вам надобно горничную, возьмите меня. Здесь я должна погибнуть от с~ыда ...- и она рыдала, как дитя. Тут только я разглядел причину. С разгоревшимся от слез и стыда лицом, с выражение-м страха и ожидания, с умоляющим взглядом стояла передо мной бедная девушка - с тем выражением, которое дает женщине беременность. Я улыбнулся и сказал ей, чтоб ана приготовляла свои пожитки. Я знал, что моему отцу было все равно, кого я возьму с собой. Она у нас прожила год. Время под конец нашей жизни в Новгороде было тревожно - я досадовал на ссылку и со дня на день ждал в каком-то раздражении разрешения ехать в Москву. Тут я только заметил, что горничная очень хороша собой ... Она догадалась! .. и все прошло бы без шага далее. Случай помог. Случай · всегда находится, особенно когда ни с одной стороны его не избегают. Мы переехали в Москву. Пиры шли за пирами ... Возвратившись раз поздно ночью домой, мне приходилось идти задними комнатами. Катерина отворила мне дверь. Видно было, что она только что оставила постель, Щ(ЖИ ее разгорелись ото сна; на ней была наброшена шаль; едва подвязанная густая коса готова была ·94
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==