Дела о раскольниках были такого рода, что всего лучше было их совсем не подымать вновь, я их просмотрел и оставил в покое. Напротив, дела о злоупотреблении помещичьей власти следовало сильно перетряхнуть; я сделал все, что мог, п одержал несколько побед на этом вязком поrrрище, освободил от преследования одну молодую девушку и отдал под опеку одного морского офицера *. Это, кажется, единственная заслуга моя по служебной части. Какая-то барыня держала у себя гор1i11ч11ую, не имея па нее ннкаких документов, горничная просила разобрать ее права на вольность_. Мой предшественник благоразумно придумал до решения дела оставить ее у помещицы в полном повиновении. Мне следовало подписать; я обратился к губернатору и заметил ему, что незавидна будет судьба девушки у ее барыни после того, как она подавала на нее просьбу. Что же с ней делать? Содержать в части. На чей счет? На счет помещицы, если дело 1<0вч1пся против нее. А если нет? По счастию, в это время взошел губернский прокурор *. Прокурор по общественному положению, по служебным отноше11ия.м, по пуговицам на мундире должен быть врагом губер11атора, по крайней мере во всем перечить ему. Я нарочно при не~1 продо:1жал разговор; губернатор начал сердиться, говорнл, что все дело не стоит трех с..1ов. Прокурору было совершенно все равно, что будет и как будет с просительницей, но он тотчас взял мою сторону и привел десять разных пунктов из свода законов. Губернатор, которому, в сущности, еще больше. все равно, сказал ыне, насмешливо улыбаясь: Тут выход один: или к барыне, или в острог. - Разумеется, лучше в острог,- заметил я. - Будет сообразнее с смыслом, изображенным в своде законов,- заметил прокурор. , - Пусть будет по-вашему,- сказал, еще более смеясь, губернатор,- услужили вы вашей протеже; как 80
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==