новенно было признаком, что она не в духе, щурила глаза и не обращала почти никакого внимания на тайных советников и явных генералов, приходивших свидетельствовать свое почтение. Один из гостей с предовольным видом вынул из кармана какую-то бумажку и, подавая ее Ольге Александровне, сказал: - Я вам привез вчерашний рескрипт князю Петру Михайловичу "', может, вы не изволили еще читать? Слышала ли она, или нет, я не знаю, но только опа взяла бумагу, развернула ее, надела очки и, морщясь, с страшными усилиями прочла: «Кня-зь, Пе-тр Михайло-вич !.. » Что вы это мне даете? .. А? .. это не ко мне?, - Я вам докладывал-с, это рескрипт ... - Боже мо1'i, у меня глаза болят, я пе всегда могу читать письма, адресованные ко мне, а вы заставляете чужие письма читать. - Позвольте, я прочту ... я, право, пе подумал. - И, полноте, что трудиться понапрасну, какое мне дело до их переписки; доживаю кое-как последние дни, совсем не тем голова занята. Господин улыбну.1ся, как улыбаются люди, попавшие впросак, и положил рескрипт в карман. Видя, что Ольга Александровна в дурном расположении духа и в очень воинственном, гости один за другим откланялись. Когда мы остались одни, она сказала мне: - Я просила вас сюда зайти, чтоб сказать вам, что я на старости лет дурой сделалась; наобещала вам, да ничего и не сделала; не спросясь броду-то, и не надобно соваться в воду, знаете, по мужицкой пословице. Говорила вчера с Орловым об вашем деле, и не ждите ничего ... В это время официант доложил, что графиня Орлова приехала. - Ну, это ничего, свои люди, сейчас доскажу. Графиня, красивая женщина и еще в цвете лет, подошла к руке и осведомилась о здоровье, на что Ольга Александровна отвечала, что чувствует себя очень дурно; потом, назвавши меня, прибавила ей: 71
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==