- Я вам объявляю монаршую волю, а вы мне отвечаете рассуждениями. Что за польза будет из всего, что вы мне скажете и что я вам скажу - это потерянные слова. Переменить теперь ничего не.iiьзя, что будет потом, долею зависит от вас. А так как вы напомнили об вашей первой истории, то я особенно рекомендую вам, чтоб не было третьей, так легко в третий раз вы, наверно, не отделаетесь. Бенкендорф благосклонно улыбнулся и отправился к просителям. Он очень мало говорил с нимн, бра-1 просьбу, бросал в нее взгляд, потом отдавал Дубелыу, перерыва?. замечания просителей той же грациозноснисходительной улыбкой. Месяцы целые эти люди обдумывали и приготовлялись к этому свиданию, от которого зависит честь, состояние, семья; сколько труда, усилий было употреблено ими прежде, чем их приняли, сколько раз стучались они в запертую дверь, отгоняе ~1ые жандармом или швейцаром. И как, должно быть, щемящи, велики нужды, которые привели их к начальнику тайной полиции; вероятно, предварительно были исчерпаны все законные пути,- а человек этот отделывается общими местами, и, по всей вероятности, какойнибудь столоначальник положит какое-нибудь решение, чтоб сдать дело в какую-нибудь другую канцелярию. И чем он так озабочен, куда торопится? Когда Бенкендорф подошел к старику с медалями, тот стал на колени и вымолвил: - Ваше сиятельство, взойдите в мое положение. - Что за мерзость,- закричал граф,- вы позорите ваши медали! - И полный благородного негодования, 011 прошел мимо, не взяв его просьбы. Старик тихо поднялся, его стеклянный взгляд выражал ужас и помешательство, нижняя губа дрожала, он что-то лепета.,~. Как эти люди бесчеловечны, когда на них приходит каприз быть человечными! Дубелы подошел к старику, взял просьбу и сказал: - Зачем это вы, в самом деле? - ну, давайте вашу просьбу, я пересмотрю. Бенкендорф уехал к государю. - Что же мне делать? - спросил я Дубелыа. 61
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==