ero о 11ене, он ответиJI, что ему со мной считаться муд• рено, но так как у него нет денег, то он возьмет то же, что брал С<авич>. Пришедши домой, я написал Энгельсону письмо, напомнил ему, что цену за уроки он назначил сам, но что я прошу его принять за все прошлые уроки вдrзое. Затем я написал ему, чт6 заставило меня удержать его брильянты, и отослал ему их. Он отвечал конфузно, благодарил, досадовал, а вече• ром пришел сам и стал ходить попрежнему. С ней я не видался больше. VII С месяц спустя обедал у м~ня Зена Свентославский и с ним Линтон, английский республиканец. К концу обеда пришел Энгельсон. Свентославский, чистейший и добрейший человек, фанатик, сохранивший за пятьдесят лет безрассудный польский пыл и запальчивость мальчика пятнадцати лет, проповедовал о необходимости возвращаться в Россию и начать там живую и печатную пропаганду. Он брал на себя перевезти буквы и прочее. Слушая его, я полушутя сказал Энгельсону: - А что, ведь нас примут за трусов, если он пойдет один (оп nous accusera de lachete). Энгельсон сделал гримасу и ушел. На другой день я ездил в Лондон и возвратился вечером; мой сын, лежавший в лихорадке, рассказал мне, и притом в большом волнении, что без меня приходил Энгельсон, что он меня страшно бранил, говорил, что он мне отомстит, что он больше не хочет выносить моего авторитета и что я ему теперь нс нужен, после напечатания его статьи. Я не знал, что думать, Саша ли бредил от лихорадки, или Энrельсон приходил мертвецки пьяный. От Мальвиды М<ейзенбуг> я узнал еще больше. Она с ужасом рассказывала о его неистовствах. «Ге"f) цен,- кричал он нервным, задыхающимся гоJюсом, меня назвал вчера lache 1 в присутствии двух посторон1 трусом ( франц.). 40* 627
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==