места не существовало, они не считали нужным себя сдерживать; для пустой и мимолетной мести, д.1я одержания верха• в споре не щадили ничего, и я часто с ужасоУI и удивлением видел, как они, начиная с самого Энгельсона, бросали, без малейшей жалости драгоценнейшие жемчужины в едкий раствор и плакали пото,1~. С переменой нервного тока начинаются раскаяния, вымаливание прощенья у поруганного кумира. Небрезгливые, они вы"1ивали нечистоты в тот же сосуд, ·пз которого ПИЛII. Раскаяния их бывали искренни, но не предупреждали повторений. Какая-то пружина, умеряющая действие колес и направляющая их, у них сломана; колеса вертятся с удесятеренной быстротой, ничего не производя, но ломая машину; гармоническое сочетание нарушено, эстетическая мера потеряна,- с нюrи жить нельзя, им самим с этим жить нельзя. Счастья для них не существовало, они не у1'1е.1и его беречь. При малейшем поводе они давали бесче.10вечный отпор и обращались грубо со всем близюлr. Иронией они не меньше губили и портили в жизни, че11r немцы приторной сентпменталыюстью. Странно, люди эти жадно хотят быть любимыми, пщут наслажденья, и, когда подносят ко рту чашу, какой-то злой дух то-1кает их под руку, вино льется наземь, rr с запальчивостью отброшенная чаша валяется в грязи. III Энгельсоны вскоре уехали в Рим и Неаполь, они хотели остаться там месяцев шесть и возвратились через шесть недель. Ничего не видавши, они таскали свою скуку по Италии, мыкали свое горе в Риме, грустили в Неаполе и, наконец, решились ехать обратно в Ниццу, «к вам на леченье» *,-писал он мне из Генуи. Мрачное расположение их выросло во время их отсутствия. К нервному расстройству прибавились размолвки, принимавшие все больше и больше озлобленный, желчевой характер. Энгельсон был виноват в необузданности слов, в жестких выражениях - но вызывала их всегда она, вызывала преднамеренно, с затаен607
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==