нельзя, но я полагаю, что Вятку можно заменить другим городом. Я переговорю с графом, он еще сегодня едет во дворец. Все, что возможно сделать для облегчения, мы постараемся сделать; граф - человек ангельской доброты. Я встал. Дубельт проводил меня до дверей кабинета. Тут я не вытерпел и, прностановившись, сказал ему: - Я имею к вам, генерал, небольшую просьбу. Если вам меня нужно, не посылайте, пожалуйста, ни квартальных, юr жандармов, они пугают, шумят, особенно вечером. За что же больная жена моя будет больше всех наказана в деле будочника? - Ах, боже мой, как это неприятно! - возразил Дубельт.- Какие они все неловкие. Будьте уверены, что я не пошлю больше по:шцейского. Итак, до завтра; не забудьте: в восемь часов у графа; мы таi\! увидимся. Точно будто мы сговарива,:1ись ютссте ехать к Смурову есть устрицы. На. другой день в восемь часов я был в приемной зале Бенкендорфа. Я застал там человек пять-шесть просителей; мрачно и озабоченно стояли они у стены, ~здрагивали при каждом шуме, жались еще больше и кланялись всем проходящим адъютантам. В числе их была женщина, вся в трауре, с заплака1шыми глазами, она сидела с бумагой, свернутой в трубочку, в руках; бумага дрожала, как осиновый лист. Шага три от нее стоял высокий, несколько согнувшийся старик, лет семидесяти, плешивый и пожелтевший, в темнозеленой военной шинелп, с рядом медалей и крестов на груди. Он время от времени вздыхал, качал головой и шептал что-то себе под нос. У окна сидел, развалясь, какой-то «друг дома», лакей или дежурный чиновник. Он встал, когда я взошел, вглядываясь в его лицо, я узнал его, мне эту противную фигуру показывали в театре, это был один из главных уличных шпионов, помнится, по фамилии Фабр. Он спросил меня: Вы с просьбой к графу? По его требованию. 57
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==