же я, наконец, умру и оставлю его на свободе?» - говорила она мне. Все это было для меня ново, и мrre их было до того жа.1ь, что хотелось с ними плакать и пуще всего сказать им: «Да полноте, полноте, вы вовсе не так несчастны и не так дурны, вы оба славные людrr, возьие:-.пе лодку и размыкаем горе по синему ыорю». Я это II делал иногда, и мне удавалось пх увозить от сю,1их себя. Но за ночь пароксизм возвращался ... Онп как-то надразнили друг друга и стоя,1и в таком раздражите"1ыюм импассе, что пустейшее слово нарушало сог"1асие 11 снова вызывало каких-то фурий со дна их сердца. Иной раз ыне казалось, что, беспрерывно растравляя свои раны, они: в этой боли находят какое-то жгучее наслаждение, что это взаи:vшое разъеданье сделалось им необходимо, как водка и.пн пику.пи. Но, по несчастью, организм у обоих начал явно уставать, он11 быстро неслпсь в дом умалишенных или в мопrлу. Натура ее, вовсе не бездарная, но невыработанная и в то же время испорченная, была гораздо сложнее и, в некотором смысле, гораздо выносливее и сильнее его. I( тоиу же в ней не было ни тени единства, последовательности, той несчастной последовательности, которая у него оставалась в сю.1ых вопиющих крайностях и в самых крутых противуречиях. В ней рядом с отчаянием, с желанием умереть, с привычкой ныть и изнывать была и жажда светских наслаждений и затаенное кокетство, любовь к нарядам и роскошн, отвергаеыая как-то преднамеренно, назло себе. Она всегда была одета к лицу и со вкусом. Ей хотелось быть женщиной свободной, по тогдаш- . ним понятиям, II огромным, оригинальным психичеСI<И:\I несчастьем, в смысле героинь Ж. Санд ... но ее, как гиря, стягивала прежняя, привычная, традициональная жизнь совсе:v1 в иную сферу. То, что составляло поэзию Энгельсона и много выкупало его недостатков, то, что ему самому служило выходом, того она не понимала. Она не могла следовать за его скачущей ыыслью, за его быстрыми переходами 598
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==