разрозненная с нами, положила, может, начало последующей жизни его,- жизни какой"то блуждающей и бесследно падающей звезды. Через год он возвратился в Москву, это был один из самых удушливых и тяжелых периодов прошлого царствования. В Москве его встретил мертвый calme plat 1 , нигде ни тени сочувствия, ни живого слова. Мы в резервах ссылки хранили нашу прошлую жизнь, жили памятью и надеждой, работали и знакомились с грубой реальностью провинциального быта. · В Москве все Сазонову напоминало наше отсутствие. Из старых друзей один Кетчер был налицо, человек, с которым Сазонов, чопорный и аристократ по манерам, всего меньше мог идти рука в руку. Кетчер, как мы гоDорили, был сознательный дикарь - из образованных, куперовский пионер, с премедитацией 2 возвращавшийся в первобытное состояние людского рода, грубый по принципу, неряха по теории, студент JJeт тридцати пяти в роли шиллеровского юноши. Сазонов побился, побился в Москве,- скука одолела его, ничто не звало на труд, на деятельность. Он попробовал переехать в Петербург - еще хуже; не выдержал он а !а loпgue и уехал в Париж без определенного плана. Это было еще то время, когда Париж и Франция имели на нас всю чарующую силу свою. Туристы наши скользили по лакированной поверхности французской жизни, не зная ее шероховатой стороны, и были в восторге от всего - от либеральных речей, от песней Беранже и карикатур Филипона. Так было и с Сазоновым. Но дела не нашел он и тут. Шумная, веселая праздность заменяла немую, подавленную жизнь. В России он был связан по рукам и ногам, тут - чужой всем и всему. Другой, длинный ряд годов бесцельно волнуемой, раздражаемой жизни начался для него в ·Париже. Сосредоточиться в себе, отдаться внутренней работе, не ожидая толчка извне, он не мог, это не лежало в его натуре. Объективный интерес науки не был в нем так силен. Он искал иной деятельности и 1 штиль (франц.). 2 преднамеренностью (от франц. premeditation). 582
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==