и взглянули с гордой любовью на это множество молодых, прекрасных голов, окружавших нас, как на братственную паству - был великим днем В· нашей жизни. Мы подали другу руку и а la lettre 1 пошли проповедовать свободу и борьбу во все четыре стороны нашей молодой «вселенной» 2 , как четыре диакона, идущие в светлый праздник с четырьмя евангелиями в руках. Проповедовали мы везде, всегда... Что мы, собственно, проповедовали, трудно сказать. Идеи были смутны, мы проповедовали декабристов и французскую революцию, потом проповедовали сен-симонизм и ту же революцию, мы проповедовали конституцию и республику, чтение политических книг и сосредоточение сил в одном обществе. Но пуще всего проповедовали ненависть к всякому насилью, к всякому правительственному произволу. Общества, в сущности, никогда не составлялось, но пропаганда наша пустила глубокие корни во все факультеты и далеко перешла университетские стены. С тех пор наша пропаганда не перемежалась через всю жизнь нашу, от университетской аудитории до лондонской типографии. Вся наша жизнь была посильным исполнением отроческой программы. Проследить нитку не трудно по затронутым вопросам, по возбужденным интересам, в журналах, на лекциях, в литературных кругах ... видоизменяясь, развиваясь, наша пропаганда оставалась верной себе и вносила свой индивидуальный характер во все окружающее. Казна подняла нас и сделала нам на свой счет пьедестал тюрьмой и ссылкой . .i\'\ы возвра-тились в Москву «авторитетами» в двадцать _пять лет. К нам примкнули Белинский, Грановский и Бакунин, а статьями в «Отечественных записках» мы сами примкнули к петербургскому движению лицеистов · и молодой литературы. Петрашевцы были нашими меньшими братьями, как декабристы - старшими. 1 буквально ( франц.). 2 universitas. (При.м. А. И. Герцена.) 578
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==