зеленом павловском мундире, являлся он на все выносы, на которых бывал архиерей, становился вперед процессии и вел ее, воображая, что делает дело . ... На nторой год университетского курса, то есть осенью 1831, мы встретили в числе новых товарищей, в фllзико-математической аудитории - двоих, с которыми особенно сблизились. Наши сближения, симпатии и антипатии шли из одного источника. Мы были фанатики и юноши, все было подчипено одной мысли и одной религии - наука, искусство, связи, родительский дом, общественное положение. Ta:v1, где открывалась возможность обращать, проповедовать, там мы были со всем сердцем и помышлением, неотступно, безотвязно, не щадя 1ш вре:1.~сни, ш1 труда, ни кокетства даже. Мы вошли в аудиторию с твердой целью в ней ос,ювать зерно общества по образу и подобию декабристов и потому искали прозелитов и последователей. Пf'рвый товарищ, ясно понявший нас, был Сазонов, мы нашли его совсем готовым и тотчас подружились. Он сознательно подал свою руку и на другой день привел нам еще одного студентR. Сазонов имел резкие дарования и резкое самолюбие. Ему было лет восьмнадцать, скорее меньше, но, несмотря на то, он много занимался и читал все на свете. Над товарищами он старался брать ве.рх и никого не ставил на одну доску с собой. Оттого они его больше уважали, чем любили. Друг его, красивый собой и нежный, как девушка, совсем напротив, искал, к кому бы приютиться; полный любви и преданности, едва вышедший из-под материнского крыла, с благородными стремлениями и полудетскими мечтами, ему хотелось теплоты, нежности, он жался к нам и отдавался весь и нам и нашей идее,- это была натура Владимира Ленского, натура Веневитинова . ... День, в который мы сели рядом на одной из лавок амфитеатра и взглянули друг на друга с сознанием нашего обречения, нашей связи, нашей тайны, нашей готовности погибнуть, нашей веры в святость дела - 37 А. И. Герцен, т. 5 577
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==