После приезда 21 сентября был я на могиле. Все тихо: то же море, только ветер подымал столб пыли по всей дороге. Каменное молчание и легкий шелест кипарисов мне были страшны, чужды. Она не тут; здесь ее нет,- она жива по мне. Я пошел с кладбища в оба дома,- дом Сю и дом Дуйса. Оба стояли пустыми. Зачем я вызвал опять этих немых свидетелей а charge? .. 1 Вот терраса, no которой я между роз и виноградников ходил задавленный болью и глядел в пустую даль с каким-то безумным и слабодушньп,1 желанием облсгч~нья, помощи и, не находя их в людях, искал в вине ... Диван, покрытый теперь пылью и какими-то рамками,- диван, на котором она изнемогла и лишилась чувств в страшную ночь объяснений. Я отворил ставень в спальной дома Дуйса - вот он, старознакомый вид... я обернулся - кровать, тюфяка сняты и лежат на полу, словно на днях был вынос ... Сколько потухло, исчезло в этой комнате! Бедная страдалица - и сколько я сам, беспредельно любя ее, участвовал в ее убиrrстве! 1 обвинения (франц.).
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==