Гауг обнделся. Эн<гельсон> уверял его, что он не спохватился, что у него сорвалась эта глупость нечаянrrо с языка. Гауг заметил, что важность не в том, что он сказал при нем, а в том, что он имеет такое ынен:ие о немцах,- и вышел вон. На другой деыь рано утром он отправился к Фогту, застал его в постели, разбудил и рассказал е~1у нанесенную обиду Германии, прося его быть свидетелем и СI-Iести Энгельсону картель. - Что же, вы считаете, что я так же сошел с у:-.1а, Еак вы? - спросил его Фогт. - Я не привык сносить обиды. - Он вас не обижал. J\laлo .rIII что сорвется с S1ЗЫI<а,- он же ИЗВИIIЯ.'lСЯ. - Он обидел Гер:v~анию... и увидит, что при мне нельзя безнаказанно оскорблять великую нацию. - Да вы что же за исключительный представитель Германии? - закричал на пего Фогт.- Разве я не немец? Разве я не пмею права вступаться так же, как вы, больше, чем вы? Без сомнения, и, если вы берете это д~ло на себя, я вам уступаю. - Хорошо, по, вверивши мне, надеюсь, что вы не станете мешать. Сидите же здесь спокойно, а я схожу 11 узнаю, точно ли такое мнение у Энгельсона или это так, ·случайно сказанная фраза,- ну, а картель ваш покаместь ыы пзорвем. Через полчаса явился Фогт ко r-.ше, я ничего пе знал о вчерашнем событии. Фогт взошел, по обычаю громко смеясь, и сказал мне: - Что у вас Энrельсон на воле ход1п или нет? Я запер нашего генерала у себя. Представьте, что он за поганых немцев, о которых Э<нrельсон> дурно отозnался, хотел с ним драться; я его убедил, что расправа принадлежит мне. Половина дела сделана. Усмирите вы теперь Энгельсона, если он не в белой горячке. Энгельсов и не подозревал, что Гауг до такой степени рассердился; сначала хотел лично с ним объяс1-шться, готов был принять картель, потом сдался, и мы послали за Гауrом. Викарпй на это утро бросил медуз 567
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==