Слышал,- отвечал я пренаивно. И, может, повторяли?· К:ажется, что повторял. С рассуждениями, я чай? Вероятно. С какими же рассуждениями? - Вот оно - на1июнность к пор11цанию правительства. Скажу вам откровенно, одно делает вам честь, это ваше искреннее созIIание, и 0110 будет, наверно, принято графом в соображение. - Помнлуйте,- сказал я,- какое тут сознание, об этой истории говорил весь город, говорили в канцелярии ы11нистра внутренних дел, в лавках. Что же тут удивительного, что и я говорил об этом происшествии? - Разглашение ложных и вредных слухов есть преступленне, не терпимое законами. - Вы меня обвиняете, мне кажется, в том, что я выдумал это дело? - В докладной записке государю сказано только, что вы способствовали к распространению такого вредного слуха. На что последовала высочайшая резолюция об возвращении вас в Вятку. - Вы меня просто стращаете,- отвечал я.- К:ак же это возможно за такое ничтожIIое дело сослать семейного человека за тысячу верст, да и притом приговорить, осудить его, даже не спросив, правда или нет? - Вы сами признались. - Да как же записка была представлена и дело кончено прежде, чем вы со мной говорили? - Прочтите сами. Старик подошел к столу; порылся в небольшой пачке бумаг, хладнокровно вытащил одну и подал. Я читал и ·не верил свон:vт глазам; такое полнейшее отсутствие справедливости, такое наглое, бесстыдное беззаконие удивило даже в России. Я молчал. Мне показалось, что сам старик почувствовал, что дело очень нелепо и чрезвычайно глупо, так что orr не нашел более нужным защ11щать его, и, тоже помолчав, спросил: Вы, кажется, сказали, что вы женаты? - Же!lат,- отвечал я. 52
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==