Большого таланта я в них никогда не видел, сравнивать Г<ервега> с Гейне могла только его жена. Но злой скептицизм Гейне не соответствовал тогдашнему настроению умов. Немцам сороковых годов нужны были не Гёте и не Вольтеры, а Беранжеровы песни и «Марсельеза», переложенные на зареi'ш:ские нравы. Стихотворения Г<ервега> оканчивались иной раз in cгudo 1 французск11м криком, припевом: «Vive la RepuЬlique!» * 11, это приводило в восторг в 42 году, в 52 они были забыты. Перечитывать их невозможно. Г<ервег>, поэт-лавреат демоr<ратшr, проехал с банкета на банкет всю Германию и, наконец, явился в Берлин. Всё бросилось приглашать его, для него давали обеды п вечера, все хотели его видеть, даже у самого короля явилось такое желание поговорить с пим, что его доктор Шенлейн .счел нужньrм представить Г<ервега> королю. В нескольких шагах от дзорца в Берлине жил банкир*. Дочь этого банкира была уже давно влюблена в Г < ервега>. Опа его никогда не видала и не имела об нем никакого понятия, но она, читая его стихи, почувствовала в себе призвание сделать его счастливым и в его лавровый венок вплести розу семейного блаженства. Когда же она увидела его в первый раз на вечере, который давал ее отец, она окончательно убедилась, что это он, и он в самом деле сделался ее оп. Предприимчивая и решительная девушка повела стремительно свою атаку. Сначала двадцатичетырехлетний поэт отпрянул назад от мысли о браке, и притом о браке с особой очень некрасивой, с несколько юнкерскими манерами и громким голосом: будущность открыва"1а перед ним обе половины парадных дверей. какой же тут сеыейный покой, какая жена! .. Но дочь банкира открывала, с своей стороны, в н.астояще1t1. мешки червонцев, путешествие по Италии, Париж, страсбургские пироги и Clos de Vougeot ... * Поэт был беден, как Ир. )Кить у Фол.пена нельзя было вечно, поколебался он, поколебался и ... принял предложение, забыв старику Фоллену (деду Фогта) сказать спасибо*. 1 в подлиннике (лат.). 503
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==