что он· в связях с полицией,- болтает всякий вздор. Когда я здесь стоял, я покупал у него пустяки, чтоб скорее отделаться. - Для поощрения. Ну, а прачка тоже числится по корпусу жандармов? - Смейтесь, смейтесь, вы скорее другого попадетесь; только что воротились из ссылки - за вами десять нянь приставят. - В то время, как и семерых довольно, чтоб быть без глазу. На другой день поехал я к чиновнику, занимавшемуся прежде делами моего отца; он был из малороссиян, говорил с вопиющим акцентом по-русски, вовсе не слушая, о чем речь, всему удивлялся, закрывая глаза и как-то по-мышиному приподнимая пухленькие лапки ... Не вытерпел и он, и, видя, что я взял шляпу, отвел меня к окошку, осмотрелся и сказал мне: «Уж это ви не погневайтесь, так по стародавнему знакомству с семейством вашего батюшки и их покойных братцев, ви, то есть насчет гистории, бившей с вами, не очень поговаривайте. Ну, помилуйте, сами обсудите, к чему эrо нужно, теперь все прошло, как дим - ви что-то молвили при моей кухарке,- чухна, кто ее знает, я даже так немножко очень испугався». «Приятный город»,- подумал я, оставляя испуганного чиновника ... Рыхлый снег валил хлопьями, мокрохолодный ветер пронимал до костей, рвал шляпу и шинель. Кучер, едва видя на шаг перед собой, щурясь от снегу и наклоняя голову, кричал: «Гись, гись!» Я вспомнил совет моего отца, вспомнил родственника, чиновника и того воробья-путешественника в сказке Ж. Санда, который спрашивал полузамерзнувшего . волка в Литве, зачем он живет в таком скверном климате? «Свобода,- отвечал волк,- заставляет забыть климат». Кучер прав - «берегись, берегись!» и как мне хотелось поскорей уехать. Я и то недолго остался в мой первый приезд. В три недели я все покончил и к Новому году прискакал назад во Владимир. Опытность, приобретенная мною в Вятке, послужила 46
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==