философию. Бакунин по Канту и Фихте выучился понемецки и потом принялся за Гегеля, которого методу и логику он усвоил в совершенстве - и кому ни проповедовал ее потом! Нам и Белинскому, дамам и Прудону. Но Белинский черпал столько же из самого источника; взгляд Станкевича на художество, на поэзию II ее отношение к жизни вырос в статьях Белинского в ту новую мощную критику, в то новое воззрение на мир, на жизнь, которое поразило все мыслящее в России и заставило с ужасом отпрянуть от Белинского всех педантов и доктринеров. Белинского Станкевичу приходилось заарканивать; увлекающийся за все пределы талант его, страстный, беспощадный, з:юй от нетерпимости, оскорблял эстетически уравновешенную натуру Ста1-,кевича. И в то же время ему приходилось служить опорой, быть старшим братом, ободрять Грановского, тихого. любящего, задумчивого и расхандрившеrося тогда. Письма Станкевича к Грановскому изящны, прелестны - и как же его любил Грановский! «Я еще не опомнился от первого удара,- писал Грановский вскоре после кончины Станкевича,- настоящее горе еще не трогало меня: боюсь его впереди. Теперь все еще не верю в возможность потери - только иногда сжимается сердце. Он унес с собой что-то необходимое для моей жизни. Никому на свете не был я так много обязан. Его влияние на нас бы.10 бесконечно и благотворно» *. ... И сколько человек могли сказать это! - может, сказали! .. В станкевичевском кругу только он и Боткин были достаточные и совершенно обеспеченные люди. Другие представляли самый разнообразный пролетариат. Бакунину родные не давали ничего; Белинский - сын мелкого чиновника в Чембарах, исключенный из Московского университета «за слабые способности», жил скудной платой за статьи. Красов, окончив курс, как-то поехал в какую-то губернию к помещику на кон.д~щию, но жизнь с патриархальным плантатором так его испугала, что он пришел пешком назад в /V\оскву, с котолtкой за спиной, зимою, в обозе чьих-то крестьян. Вероятно, каждому из них отец с матерью, благословляя 41
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==