аккорда, которые звучат всего резче, оставляя стертой, мутной и колеблющейся сводную гар~.юнию. Прочитав бyl\Iarн, которые привез Орснни, я написа.1 к !vlацщши следующее письмо: «Ницца, 13 сентября 1850. Любезный Nlаццпнн! Я вас уважаю искрсшю и потому не боюсь откровенно высказать ва;-.r ыое ынение. Во всяком случае, вы меня выслушаете терпеливо и снисходительно. Вы чуть ли не один из главных политических деятелей последнего времени, имя которого оста.1ось окружено сочувствием и уважение~1. Можно не соглашаться с вамII в мнениях, в образе действия, но пе уважать вас нельзя. Ваше прошедшее, Рим 1848 и 1849 годов, обязывают вас гордо нести великое вдовство до тех пор, пока событня снопа позовут предупредившего их бойца. Потому-то мне и больно видеть имя ваше выесте с имена.ми людей неспособных, испортивших вес дело, с име" нами, которые наы только напоминают бедствия, обрушенные ими на нас. Какая тут может быть организация? - Это одно смешение. Ни вам, нп историп эти люди не нужны, вес, что для нпх можно сделать -, это отпустить им их прегрешения. Вы их хотите покрыть вашим именеr.1, вы хотите разделить с нюш ваше влияние, ваше прошедшее; о:ш разде.пят с вамп свою непопулярность, свое прошедшее. Что нового в прокламациях, что в «Proscrit»? Где следы грозных уроков после 2Ll февра.1я? Это продолжсшrе прежпего либерализыа, а нс начало напой свободы,- это эпилог, а не пролог. Почему нет в Лондоне той органtrзацrш, которую вы желаете? Потому что нельзя устроrшаться на осrюваншr неопределенных стремлений, а только на глубокой и общей мысли,__. но где же она? Первая публикация, делаемая пpII таких условия;{, как присланная ваl\ш прокламация, должна была быть исполнена искренности; ну, а кто же ыожет прочесть 411
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==