А чтоб сказанный сударъ Герцен не отозвался неведением (n'en pretende cause d'ignorance - каков язык!), мы ему оставил~,~ эту копию сказанного решения в начале сего настоящего нашего протокола объявления - пous lui avons laisse cette copie tant du dit arrete en tete de cette presente de notre proces-verbal de notification». Где мои вятские товарищи по канцелярии Тюфяева, где Ардашов, писавший за присест по десяти листов, Вепрёв, Шт.ин и мой пьяненький столоначальник? Как сердце их должно возрадоваться, что в Париже, после Вольтера, после Бомарше, после Ж. Санд и Гюго, пишут так бумаги! Да и не один Вепрёв и Штин должны радоваться - а и земский моего отца, Василий Епифанов, который, из глубоких соображений учтивости, писал своему помещику: «Повеление ваше по сей настоящей прошедшей почте получил и по оной же имею честь доложить ... » Можно ли оставить камень на камне этого глупого, пошлого здания des us et coutumes 1 , годного только для слепой и выжившей из ума старухи, как Фемида? Чтение не произвело ожидаемого действия; парижанин думает, что высылка из Парижа равняется изгнанию Адама из рая, да и то еще без Евы - мне, напротив, было все равно, и жизнь парижская уже начинала надоедать. - Когда должен я явиться в префектуру? - спросил я, придавая себе любезный вид, несмотря на злобу, разбиравшую меня. - Я советую завтра, часов в десять утра. - С удовольствием. - Как нынешний год весна рано начинается,- заметил комиссар города Парижа, и в особенности Тюльерийский. - Чрезвычайно. - Это старинный отель, здесь обедывал Мирабо, оттого он так и называется; вы, верно, были им очень довольны? 1 обычаев (франц.). 399
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==