«Ну,- подумал я,- этого уже Вронченко не поймет. Хорошо еще «конфиденциального», а то «категорического». - Вот вам образчик, как самодержавие, на которое так надеется реакция, фамильярно и sans gene 1 распоряжается с собственностью. Казацкий коммунизм чуть ли не опаснее луи-блановского. - Я: подумаю,- сказал Ротшильд,- что делать. Так нельзя оставить этого. Дни через три после этого разговора я встретил Ротшильда на бульваре. - Кстати,- сказал он мне, останавливая меня, я вчера говорил о вашем деле с Киселевым 2 • Я: вам должен сказать, вы меня извините, он очень невыгодного мнения о вас и вряд ли сделает что-нибудь в вашу пользу. Вы с ним часто видаетесь? - Иногда, на вечерах. - Сделайте одолжение, скажите ему, что вы сегодня виделись со мной и что я самого дурного мнения о нем, но что с тем вместе никак не думаю, чтоб за это было справедливо обокрасть его мать. Ротшильд расхохотался; он, кажется, с этих пор стал догадываться, что я не prince russe, и уже называл меня бароном; но это, я думаю, он для того поднимал меня, чтоб сделать достойным разговаривать с ним. На другой день он прислал за мной; я тотчас отправился. Он подал мне неподписанное письмо к Гассеру и прибавил: - Вот наш проект письма, садитесь, прочтите его !)Нимательно и скажите, довольны ли вы им; если хотите чт6 прибавить или изменить, мы сейчас сделаем. А мне -позвольте продолжать мои занятия. Сначала я осмотрелся. Каждую минуту отворялась небольшая дверь и входил один биржевой агент за другим, громко говоря цифру; Ротшильд, продолжая читать, бормотал не поднимая глаз: «да,- нет,- 1 бесцеремонно (франц.). 2 Это не П. Д. Киселев, бывший впоследствии в Париже, очень порядочный человек и известный министр государственных имуществ, а другой, переведенный в Рим *. ( Пралt. А. И. Герцен.а.) 394
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==