вития и сознания, он подвергается ряду внешних и внутренних влияний, отклонений, остановок. У одного вода размягчит мозг, другой, падая, сплюснет его, оба останутся идиотами, третий не упадет, не умрет скарлатиной - и сделается поэтом, военачальником, бандитом, судьей. Мы вообще в природе, в истории и в жизни всего больше знаем удачи и успехи; мы теперь только начинаем чувствовать, что не все так хорошо подтасовано, как казалось, потоыу что мы сами - неудача, проигранная карта. Сознание бессилия идеи, отсутствия обязательной силы истины над действительным миром огорчает нас. Нового рода манихеизм овладевает нами, мы готовы, par depit 1 , верить в разумное (то есть намеренное) зло, как верили в раэумное добро - это последняя дань, которую мы платим идеализму. Боль эта пройдет со временем, трагический и страстный хараr<тер уляжется; ее почти пет в Новом свете Соединенных lПтатов. Этот народ, молодой, предприимчивый, более деловой, чем умный, до того занят устройством своего жилья, что вовсе не знает наших мучительных болей. Таы, сверх того, нет и двух образований. Лица, составляющие слои в тамошне:vr обществе, беспрестанно меняются, они подымаются, опускаются с итогом credit и debet каждого. Дюжаи порода английских колонистов разрастается страшно; если она возьмет верх, :-1юд11 с ней не сделаются счастливее, но будут довольнее. Довольство это будет плоше, беднее, суше того, которое носилось в идеалах романтической Европы, но с ш1м не будет ни царей, ни централизации, а может, не будет и голода. !(то может совлечь с себя старого европейского Адама и переродиться в нового Ионатана *, тот пусть едет с первым пароходом куданибудь в Висконсин или Канзас - там наверно ему будет лучше, чем в европейском разложении. Те, которые не могут, те останутся доживать свой век, как образчики прекрасного сна, которым дремало человечество. Они слишком жили фантазией и идеалами, чтоб войти в разумный американский возраст. 1 с досады ( франц.). 376
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==