рушка, была одна-одинехонька дома; увидя гостей, она засуетилась и, жалуясь на бедность своих запасов, пошарив там-сям, принесла бутылку кирша, сухой, как камень, хлеб (хлеб в горах - вещь не простая, его привозят на ослах е. долин), копченую баранину, тоже сухую, сыру, козьего молока и потом пошла стряпать какую-то сладкую яичницу, которой я есть не мог; но баранина, сыр и кирш были хороши. Хозяйка угощала нас, как званых гостей, с добродушным видом подкладывала кусочки и все извинялась. Проводники наши тоже поели и допили кирш. Уезжая, я спросил, что мы ей должны. Хозяйка долго думала, даже прошлась в другую комнату, чтобы сообразить, и потом, сделав предисловие о дороговизне, трудном подвозе, она рискнула сказать пять франков. - Как,- заметил я,- и с лошадьми? - Она не поняла меня и поторопилась прибавить: - Ну, и четырех будет довольно. Когда меня везли из Перми в Вятку, я попросил в одной деревне, где меняли лошадей, квасу у женщины, сидевшей на бревне возле 11збы. - Больно кисел,- отвечала она,- а вот я тебе вынесу браги, от праздника, видишь, оста.1ась. Через минуту она принесла глиняный кувшин, заткнутый тряпкой, и ковш. Мы с жандармоы напились вдоволь; отдавая ковш старухе, я подал ей грпвеншш или пятиалтынный, но она не взяла, приговаривая: - Господь с тобой, что это с дорожного человекато брать, да и едешь ты того,- она посмотрела на жандарма. - Да за что же, тетушка, мы твою бражку-то даром пили, возьыи детушкам на пряники. - 1 Iет, кормилец, ты в этом не сомневайся, а есть лишние деньги, подай их нищему али богу поставь свечку. Другоii подобный случай был со мной на Великой. рек~, блнз Вяткн. Я ездил смотреть туда оригинальную процессию,- как икону Николая Хлыновского носят туда в гости. На обратном пути я зашел с ямщиком в избу, где он брал овес: хозяева и человека три богомо.1ьцев собира.1ись обедать; сильно пахло щами, по367
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==