Крик мой подействовал, Фази сбавил голос, но зато, беспощадно разбивая свой кулак о перилы моста, о~ заметил: -- Да его дядя, Густав Струве,- русский поверенный в делах в Гамбурге. - Это уж из «Волка и овцы» *. Я лучше пойду домой. Прощайте! - В самом деле, лучше идти спать, чем спорить, а то еще мы поссоримся,- заметил Фази, принужденно улыбаясь. Я пошел в Hбtel des Bergues, Фази с итальянцами - через мост. Мы так усердно кричали, что несколько окон в отеле растворились, и публика, состоявшая из гарсонов и туристов, слушала наше прение. Между тем квартальный и честнейший гражданин, который повез Струве, возвратился, и не один, а с тем же Струве. В первом городке Ваадского кантона, близ Коппета, где жили Стааль и Рекамье, случилось презабавное обстоятельство. Префект полиции, горячий республиканец, услышав, как Струве был схвачен, ()бъявил, что женевская полиция поступила беззаконно, и не только отказался послать его далее, но воротил назад. Можно себе представить бешенство Фази, когда он, на закуску нашего разговора, узнал о благополучном возвращении Струве. Побранившись <> «тираном» письменно и словесно, Струве уехал с Гейнценом в Англию; там-то Гейнцен потребовал два миллиона голов и мирно уплыл с своим Пиладом в Америку, сначала с целью завести училище для люлодых девиц, потом чтоб издавать в С.-Луисе «Пионера», журнал, который и пожилым мужчинам не всегда можно читать. Дней пять после разговора у моста я встретился с Фази в cafe de la Poste. - Что это вас не видать давно? - спросил он. Неужели все сердитесь? Ну, уже эти мне дела·о выходцах, признаюсь, такая обуза, что с ума можно сойти! Федеральный совет бомбардирует одной нотой за другой, а тут проклятый жекский супрефект нарочно живет, чтоб смотреть, интернированы ли французы. Я стараюсь все уладить, и за все за это - свои же сердятся. 361
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==