Так оканчивалась эта глав::~ в 1854 году; с тех пор многое переменилось. Я стал гораздо ближе к тому времени, ближе увеличивающеiiся далью от здешних людей, приездом Огарева * и двумя книгами: анненковской биографией Станкевича и первыми частями сочинений Белинского *. Из вдруг раскрывшегося окна в больничной палате дунуло свежим воздухом полей, молодым воздухом весны ... Переписка Станкевича прошла незаметно. Она появилась некстати. В конце 1857 Россия еще не приходила в себя после похорон Николая, ждала и падеялась; это худшее настроение для воспоминаний ... но книга эта не пропадет. Она останется на убогом кладбище одним из редких памятников своего времени, по которым грамотный может прочесть, чт6 тогда хоронилось безгласно. Моровая полоса, идущая от 1825 до 1855 года, скоро совсем задвинется; человеческие следы, заметенные полицией, пропадут, и будущие поколения не раз остановятся с недоумением перед гладко убитым пустырем, отыскивая пропавшие пути мысли, которая в сущности не перерывалась. Повидимому, поток был оста-· новлен, Николай перевязал артерию - но кровь переливалась проселочными тропинками. Вот эти-то волосяные сосуды и оставили свой след в сочинениях Белинского, в переписке Станкевича. Тридцать лет тому назад Росс1{я будущего существова.ла исКJJючительно между несколькими маJ1ьчиками, только что вышедшимп из детства, до того ничтожными и незаметными, что им быJ!о достаточно места между ступней самодержавных ботфорт и землей - а в них было наследие 14 декабря, наследие общечеловеческой науки и чисто народной Руси. Новая жизнь эта прозябала, как трава, пытающаяся расти на губах непростывшего кратера. В самой пасти чудовища выделяются дети, не похожие на других детей; они растут, развиваются и начинают жить совсем другой жизнью. Слабые, ничтожные, ничем не поддержанные, напротив, всем гонимые, они легюэ могут погибнуть без малейшего следа, но остаются, и если умирают на полдороге, то не всё умирает с ними. Это начальные ячейки, зародыши исто32
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==