большой спбарит, этого в нем не замечают, потому что его убогое раздолье и мелкая жизнь неказисты; но эскимос, который пожертвует всем для рыбьего жира, такой же эпикуреец, как Лукулл. К тому же немец, лимфатический от природы, скоро тяжелеет и пускает тысячи корней в известный образ жизни; все, что может его вывести из его привычки, ужасает его филистерскую натуру. Все немецкие революционеры - большие космополиты, sie haben i.iberwunden den Standpunkt der Nationalitat 1 , и все испо.111ены самого раздражительного, самого упорного патриотизма. Они готовы принять всемирную республику, стереть границы между государствами, но чтоб Триест и Данциг принадлежали Германии. Венские студенты нс побрезгали отправиться под начальство Радецкого в Ломбардию, они даже, под предводительством какого-то профессора, взяли пушку, которую подарили Инсбруку. При этом заносчивом и во,шствешюм патрнотпзме Германия, со вреJ1.Iени первой рево,1юции и поднесь, смотрит с ужасом направо, с ужасом налево. Тут Франция с распущешrы:-.ш знаменами переходит Рейн - там Россия переходит Неман, и народ в двадцать пять мнллионов голов чувствует себя круглой сиротой, бранится от страха, ненавидит от страха и теоретически, по псточнш<ам, доказывает, чтоб утешиться, что бытие Франции есть уже небытие, а бытие России не есть еще бытие. «Вошrствешrый» конвент, собиравшийся в павлоnской церкви во Франкфурте и состоявший из добрых sehr ausgezeichneten in ihrem Fache 2 профессоров, лекарей, теологов, фармацевтов и филологов,- рукоплеска.1 аnстрийс1шм солдатам в Ломбардии, теснил поляков в Познани. Самый вопрос о Шлезвиг-Гольштейне ( StammveГ\vandt! 3 ) брал за живое только с точки зрения «Тейтчтума». Первое свободное слово, сказанное, после веков молчания, представителями освобождаю1 они rlреодолели точку зрения национальности (нем.). 2 весьма видных в своей области (нем.). а одноплеменном (неА1.). 22* 339
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==