об этом ровном, светлом покое, об ясном, почти веселом расположении Саффи в то время, когда они пешком спускались с гор; в виду всякого род.а врагов Саффи беззаботно пел народные песни и повторял стихи Данта ... Я думаю, он и на плаху пошел бы с теми же стихами и с теми же песнями, вовсе не думая о своем подвиге. В Лондоне, у Маццини или у его друзей, Саффи большей частию молчал, участвовал редко в спорах, иногда одушевлялся на минуту и опять утихал. Его rre понимали, это было для меня ясно, il ne savait pas se f aire valoir 1 ... Но я ни от одного итальянца из тех, которые отпадали от Маццини, не слыхал ни одного, ни малейшего слова против Саффи. Раз, вечером, зашел спор между мной и Маццини о Леопарди. Есть пьесы Леопарди, которым я страстно сочувствую. У него, как у Байрона, много убито рефлекцией, но у него, как у Байрона, стих иногда режет, делает боль, будит нашу внутреннюю скорбь. Такие слова, стихи есть у Лермонтова, есть они и в некоторых ямбах Барбье. Леопарди была последняя книга, которую читала, перелистывала перед смертью Natalie ... * Людям деятельности, агитаторам, двигателям масс непонятны эти ядовитые раздумья, эти сокрушительные сомнения. Они в них видят одну бесплодную жалобу, одно слабое уныние. Маццини не мог сочувствовать Леопарди, это я вперед знал; но он на него напал с каким-то ожесточением. Мне было очень досадно; разумеется, он на него сердился за то, что он ему не годился на пропаганду. Так Фридрих II мог сердиться ... я не знаю ... ну, на Моцарта например, зачем он не годился в драбанты. Это - возмутительное стеснение личности, подчинение их категориям, кадрам, точно историчесr<ое развитие - барщина, на которую сотские гонят, не спрашивая воли, слабого и крепкого, желающего и нежелающего. Маццини сердился. Я, полушутя и полусерьезно, сказал ему: 1 он не умел придавать себе цену ( франц.). 334
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==