были бы эмигранты. Что теперь делать в Европе? При-· выкать 1< рабству, изменять себе или в Англии ходить по миру. Поселиться в Америке еще хуже - это конец, это страна «забвения родины», это новое отечество, там другие интересы, все другое; люди, остающиеся в Америке, выпадают из рядов. Что же лучше моей мысли (и лицо его просветлело), что же лучше, как собраться в кучку, около нескольких ыачт, и носиться по океану, закаляя себя в сурuвой жизни моря1<ов, в борьбе с стихиями, с опасностью. Плавучая революция, готовая пристать к тому или другому берегу, независиУ~ая и недосягаемая! В эту минуту он мне казался каким-то кпассичес1шм героем, лицом из «Энеиды» ... о котором - живи он в иной век - сложилась бы своя легенда, свое «Arma virumqlle cano!» 1 * Орсини был совсем другого рода человек. Дикую силу и страшную энергию свою он доказал 14 января 1858 года в .Rlle Lepelletier *; они приобрели ему великое имя в истории и положили его тридцатишестнлетнюю голову под нож гильотины. Я познакомился с Орсини в Ницuе в 1851 году; временами мы был11 даже очень близ1<и, потом расходились, снова сбт1жа.1ись, нако11еu, какая-то серая кошка пробежала между на;\ш в 1856 году, и мы хотя прIIм!!р11лись, но уже не попрежнему смотрели друг на друга. Такие личности, как Орсини, развиваются только в Италии, зато в ней они развиваются во все времена, во все эпохи: заговорщики-художники, мученики и искатели приключений, патриоты и кондотьеры, Теверино * и Риенз11 *, все, что хотите - только не пошлые, будничные мещане. Такие личности ярко вырезываются в летописях 1'<аждого итальянского города. Они дивят добром, дивят злом, поражаю-~ сплой страстей, силой воли. Беспокойнап закваска бродит в них с ранних лет, им надобна опасность, надобен блеск, лавры, похвалы: это натуры чисто южные, с острой кровью в жилах, с страстями, почти непонятными для нас, готовые на всякое лншс11ие, на всякую жертву из своего рода жажды 1 Пою ()ружие и мужа! ( лат.) 328
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==