Женеве журнал, общий всем эмиграциям, на трех языках, который мог бы бороться против «семи бичей» и поддерживать «священный огонь» народов, раздавленных теперь реакцией. Я ему отвечал, что, разумеется, это было бы хорошо. Издание журналов было тогда повальной болезнию: каждые две-три недели возникали проекты, являлись спесимены 1 , рассылались программы, потом нумера два-три - и все исчезало бесследно. Люди, ни на что не способные, вес еще считали себя способными на издание журнала, сколачивали сто - двести франков и употребляли их на первый и последний лист. Поэтому намерение Струве меня нисколько не удивило; но удивило, и очень, его появление ко мне на другое утро, часов в семь. Я думал, что случилось какое-нибудь несчастье, но Струве, спокойно усевшись, вынул из кармана какуюто бумагу и, приготовляясь читать, сказал: - Бюргер, так как мы вчера согласились с вами в необходимости издавать журнал, то я и пришел прочесть вам его программу. Прочитавши, он объявил, что пойдет к Маццини и многим другим и пригласит собраться для совещания у Гейнцена. Пошел и я к Гейнцену: он свирепо сидел на стуле за столом, держа в огромной ручище тетрадь, другую он протянул мне, густо пробормотавши: «Бюргер, плац!» 2 Человек восемь немцев и французов были налицо. Какой-то экс-народный представитель французского законодательного собрания делал смету расходов и писал что-то кривыми строчками. Когда вошел Маццини, Струве предложил прочесть программу, писанную Гейнценом. Гейнцен прочистил голос и начал читать понемецки, несмотря на то, что общий всем язык был один французский. Так как у них не было тени новой идеи, то программа была тысячной вариацией тех демократических разглагольствований, которые составляют такую же риторику на революционные тексты, как церковные про1 пробные номера (от англ. specimen). 2 Садитесь, гражданин! (от нем. Bйrger, Platz.). 318
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==