руку офицеру и сказал ему: «Вы благородный че.повек, я вас уважаю ... » Чего же вам больше? С этой минуты и до кончины Белинского мы шли с ним рука в руку. Белинский, как следовало ожидать, опрокинулся со всей язвителыюстью своей речи, со все(1 неистощимой энергией на свое прежнее воззрение. Положение многих из его приsпелей было не очень завидное, plus royalistes que le roi 1 - они с мужеством несчастия старались отстаивать свои теории, не отказываясь, впрочем, от почетного перемирия. Все люди дельные и живые перешли на сторону Белинского, только упорные формалисты и педанты отдалились; одни из них дошли до того немецкого самоубийства наукой, схоластической и мертвой, что потеряли всякий жизненный интерес и сами потерялись без вести. Другие сделались православными славянофилами. Как сочетание Гегеля с Стефаном Яворским ни кажется странно, но оно возможнее, чем думают; византийское боrословие - точно так же внешняя казуистика, игра логическими формулами, как формально принимаемая диалектика Гегеля. «Москвитянин» в некоторых статьях дал торжественное доказательство, до чего может дойти при таланте содомизм философии и религии. Белинский вовсе не оставил вместе с односторонним пониманием Гегеля его философию. Совсем напротив, отсюда-то и начинается его живое, меткое, орипшальное сочетание идей философских с революционными. Я считаю Белинского одним из самых замечательных лиц николаевского периода. После либерализма, кой-как пережившего 1825 год в Полевом, после мрачной статьи Чаадаева * является выстрnданное, желчное отрицание и страстное вмешательство во все вопросы Белинского. В ряде критических статей он кстати и некстати касается всего, везде верный своей ненависти к авторитетам - часто подымаясь до поэтического одушевления. Разбираемая книга служила ему по большей части материальной точкой отправления, на полдороге он бросал ее и впивался в какой-нибудь вопрос. Ему достаточен 1 они более роялисты, чем сам король ( франц.). 25
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==