народных песен"', продираются с знаменем, трибун жмет pyкII дамам и становится с ними во главе десяти, двенадцати тысяч т1елопек,- и все двинулось в том вс /IИчавом и стройном порядке, который свойственен только одному римскому народу. Передовые взошли в Палаццо, и через несколько минут двери залы растворилисп ш1 балкон. Пос'Jл явн.1ся успокоить народ и подтвердить весть о войне, слова его приняты с исступленной радr:>стью. Чичероваккrю был на балконе, сильно освещенный факелами и канделябрами, а возле пеrо осененные знаменем ИталиIJ четыре молодые женщины, все четыре русские ''' - не странно ли? Я как теперь их вижу на этой каменной трибуне и внизу колыхающийся бесчисленный парод, !\Iешавший с криками войны и проклятияr-.ш нсз:·1пам гром1<0е «Evviva le donne forestiere» 1 • В Анг.1ии их и нас освистали бы, осыпали бы грубостя:--.ш, а 1,1,10:жет, и каменья!'ли. Во Франции nриня.пи бы за по;щупных агентов. А здесь аристократический про.1етарнй, потомок Мария и древних трибунов, горячо и искренно приветствовал нас. Мы им были приняты в европейскую борьбу ... и с одной Италией не прервалась еще связь любви, по 1<райней мере сердечной памяти. И будто все это было... опьянение, горячка? Может,- но 51 не завидую теы, которые не ув.1еклись тогда изящньш сноnидением. Долго спать все же нельзя было; 1rеумо.1нмый i\1акбет действительной жизни заносил уже свою руку, чтоб убить «сон» *... и .Му dгeam \\'as past - it l1as по further change! 2 * II В ГРОЗУ ... Вечером 24 июня, возвращаясь с PJace Maubeгt, я взошел в кафе на набережной Огуау. Через неско.1ы<0 минут раздался нестройный крик II слышался все блliже 1 Да здравствуют нностраню1 ( итал.). 2 Мой сон исчез -- и новыы не сменилсл ! ( англ.) 282
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==