канканеров ... и пошел ужинать наверх. Там-то меня отыскал Базиль. Он был совершенно не в 1-юрмалыюм положении, а в первом разгаре острого периода любви; он у него был тем острее, что Базилю тогда было около сорока лет и волос начал падать с возвышенного чела. Бессвязно толковал он мне о какой-то французской «Миньоне, со всей простотой «Клерхен» * и со всей игривой прелестью парижской гризетки ...» Сначала я думал, что это один из тех романов в одну главу, в которых победа на первой странице, а на последней, вместо оглавления, счет; но убедился, что это не так. Базиль видел свою парижанку во второй или третий раз и вел циркумволющюнные линии, не бросаясь на приступ. Он меня познакомил с ней. Армане, действительно, была живое, милое дитя Парижа, совершенно уродившееся в отца. От ее языка до манер и известной самостояте.,1ьности, отваги - все в ней принадлежало благородно~1у плебейству великого города. Она еще была работница, а не мещанка. У нас этот тип никогда не существовал. Беззаботная веселость, развязность, свобода, шалость и середь всего чутье самосохранения, чутье опасности и чести. Дети, брошенные иногда с десяти лет на борьбу с бедностью и искушениями, беззащитные, окруженные заразой Парижа и всевозможными сетя:v~и, они сами становятся своим провидением и охраной. Такие девушки могут легко отдаться, но взять их невзначай, врасплох трудно. Те из них, которых можно бы было купить,- те до этого круга работниц не доходят: они уже куплены прежде, завертелись, унеслись и исчезли в омуте другой жизни, иногда навсегда, иногда для того, чтоб через пять-шесть лет явиться в своей коляске по Loпgchamp * или в первом ярусе оперы в своей ложе - mit Perlen und Diamanten 1 • Базиль был влюблен по уши. Резонер в музыке и философ в живописи, он был один из самых полных представителей московских улырагегельянцев. Он всю жизнь носился в эстетическом небе, в философских и критических подробностях. На жизнь он смотрел так, 1 в жемчугах и брильянтах (нем.). 17 А. И. Гери,ен., т. 5 257
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==