Кетчер посl\1отрел исподлобья и, не говоря ни слова, пошел пешком в Москву. Мы остались одни и в каком-то жалком раздражении поехали домой. Я хотел на этот раз дать сильный урок и если не вовсе прервать, то приостановить сношения с Кетчером. Он раскаивался, плакал; Грановский требовал мира, говорил с Natalie, был глубоко огорчен. Я помирился, но не весело и говоря Грановскому: «Ведь это на три дня». Вот прогулка, а вот и другая. Месяца через два мы были в Соколове. Кетчер и Серафи~1а отправлялись вечером в Москву. Огарев поехал их провожать верхом на своей черкесской лошади; не бы,10 ни тени ссоры, размолвки . ... Огарев возвратился через два-три часа; мы пос~1ея,1нсь, что день прошел так мирно, и разошлись. На другой день Грановский, который накануне был в [\\оскве, встретил меня у нас в парке; он был задумчив, грустнее обыкновенного, и наконец сказал мне, что у него есть что-то на душе и что он хочет поговорить со мной. [\\ы пошли длинной аллеей и се.пи на лавочке, вид с 1<оторой знают все, бывшие в Соколове. - Герце:r,- сказал мне Грановский,- если б ты знал, как ыне тяжело, как больно ... как я, несмотря ни на что, всех люблю, ты знаешь ... и с ужасом вижу, что все разва.1ивается. И тут, как на cl\1ex, мелкие ошибки, проклятое невнимание, неделикатность ... - Да что случилось, скажи, пожалуйста? - спроси.~ я, действительно испуганный. - То, что Кетчер взбешен против Огарева, да и, по правде сказать, трудно не быть взбешенным: я стараюсь, делаю, что могу, но сил моих нет, особенно когда .1юди не хотят ничего сами сделать. - Да дело-то в чеl\1? - А вот в чем: вчера Огарев поехал Кетчера и Серафиму провожать верхом. - При мне было, да и я Огарева видел вечером, он ни слова не говорил. - На мосту Кортик зашалил, стал на дыбы; Огарев, усмиряя его, с досады выругался при Серафиме, и она слышала ... да и Кетчер слышал. Положим, что он не подумал, но Кетчер спрашивает: «Отчего на него не 247
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==