не хотелось. Что же вышл~? Мы-. революционеры, социалисты, защитники женского освобождения сделали из наивного, преданного, простодушного существа люсковскую мещанку! Не так ли Конвент, якобинцы и сама коммуна сделали из Франции мещанина, из Парижа - epicier? 1 Первый дом, открывшийся с любовью, с теплотой сердца, был наш дом. Natalie поехала к ней и силой привезла к нам. С год времени Серафима держалась тихо rr дичилась чужих; пугливая и застенчивая, как прежде, она была полна тогда своего рода народной поэзией. Ни малейшего желания обращать на себя внимание своей странностью - напротив, желание, чтоб ее не заметили. Как дитя, как слабый зверек, она прибегала под крыло Natalie; ее преданности тогда не было границ. Часы целые любила она играть с Сашей и рассказывала ему и нам подробности своего ребячества, своей жизни у раскольников, своих горестей в ученье, то есть в мастерской. Она сделалась игрушкой нашего круга,- это наконец ей понравилось; она поняла, что ее положение, что она сама - оригинальны, и с этой минуты она пошла ко дну; никто не удержал ее. Одна Natalie серьезно думала о том, чтоб развить ее. Серафима не принадлежала к· гуртовым натурам, ее миновало множество дрянных недостатков - она не любила рядиться, была равнодушна к роскоши, к дорогим вещам, к деньгам - лишь бы Кетчер не чувствовал нужды, был бы доволен, до остального ей не было дела. Сначала Серафима любила долго-долго говорить с Natalie и верила ей, кротко слушала ее советы и старалась им следовать ... Но, оглядевшись, обжившись в нашем круге и, может,_ подстрекаемая другими, тешившимися ее страннос1:ями, она начала показывать страдательную оппозицию и на всякое замечание говорила далеко не наивно: «Уж я такая несчастная ... где мне меняться да переделываться? Видно, уж такая глупая и бесталанная и в могилку сойду». В этих словах, с ведома или без ведома, звучало задетое самолюбие. Она перестала себя чувствовать 1 лавочника ( франц.). 244
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==