сто раз человечественнее. Зато m-me Айн * и заплатила, вовсе нехотя, своему мужу. В последние годы его страдальческой жизни она окружила его своими приятельницаi\1и и приятелями, увядшими камелиями прошлого сезона, сделавшиУiися нравственными дамами от l\!орщин, и полинялыми, поседевшими, падшими на ноги друзьями их. Я ниско.1ько не хочу сказать, что жена непременно должна и делать и любить, что делает и любит мvж. Жена может предпочитать музыку, а муж - живопись,- это не разрушит равенства. Для меня всегда были ужасны, смешны и бессмысленны официа.1ьные таскания мужа и жены, и чем выше, тем смешнее; зачем какой-нибудь императрице Евгении являться на I<авалерийское учение и зачем Виктории возить своего мужчину, le Prince Consort 1 , на открытие парламента, до которого ему дела нет. Гёте прекрасно делал, что не возил свою дородную половину на веймар• ские куртаги. Проза их брака была не в этом, а в от• сутствии всякого общего поля, всякого общего инте• реса, · который бы связывал их помимо полового раз• личия. Перехожу ко вреду, который мы сделали бедной Се• рафиме. Ошибка, сделанная нами,- опять-таки ро,J,овая ошибка всех утопий и идеализмов. Верно схватывая одну сторону вопроса, обыкновенно не обращается никакого внимания, к чему эта сторона приросла и можно ли ее отделить,- никакого внимания на глубокое сплетение жил, связывающих дикое мясо со всем организмом. Мы всё еще по-христиански думаем, что стоит сказать хромому: «Возьми одр твой и ступай», он и пойдет. Мы разом перебросили затворницу Серафиму - Серафиму полудикую, не видавшую людей, из ее одиночества в наш круг. Ее оригинальность нравилась, мы хоте.11и ее сберечь и обломили последнюю возможность развития, отняли у нее охоту к нему, уверив ее, что и так хорошо. Но оставаться просто попрежнему ей самой 1 принца-супруга (франц.). 16* 243
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==