России равняется черепице, упавшей на голову, и потому не без особенно неприятного чувства ждал я, что он мне скажет; он подал мне пакет. Граф Орлов извещал о высочайшем повелении снять надзор. С тем в~rесте я по.пvчал право на заграничный пасс. Ну, радуйтесь! Я отпущен! Я отпущен в страны чужие! Да это, полно ли, не сон? Нет! Завтра ж кони почтовые И я скачу von Ort zu Ort 1, Отдавши деньги за паспорт. Поеду. Что-то будет та~1? .. Не знаю! верю! но темно Грядущее перед очами, Бог весть, что мне сулнт оно! Стою со страхом пред дверями Европы. Сердuе так полно Надеждой, смутными мечтами, Но я в сомнении, друг мой, Качаю грустной головой*. . . . . . . . . . . . . («J0,110p», ч. Il) « ... Шесть-семь троек провожали нас до Черной Грязи ... Мы п1:-.1 в пос.т:1едний раз сдвинули стаканы и, рыдая, расстались. Был уж вечер, возок заскрипел по снегу ... Вы смотрели печально вс.ТJед, но не догадывались, что это были похороны и вечная разлука. Все были налицо, одного только недоставало - ближайшего из близких, он один бы.1 бо.1ен * и как будто своим отсутствием омыл руки в ыоем отъезде. Это было 21 января 1847 года ... »* Дней через десять мы были на границе . ... Унтер-офицер отдал мне пассы; небольшой старый солдат в неуклюжем кивере, покрытом клеенкой, и с ружьем неимоверной величины и тяжести, поднял шлагбаум; уральский казак с узенькими глазками и широкими скулами, державший поводья своей небольшой лошаденки, шершавой, растрепанной и сплошь укра• 1 от места к месту (нем.). 222
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==