обяжете, если не будете никогда со мной говорить об эпrх предметах, мало ли есть вещей занимательных и о которых толковать гораздо полезнее и приятнее. - Изволь, с величайшим удовольствием! - сказал я, чувствуя холод на лице. Огарев промолчал. Мы все взглянули друг на друга, и этого взгляда было совершенно достаточно; мы все слишком любили друг друга, чтоб по выражению лиц не вымерить вполне, что пропзошло. Ни слова больше, спор не продолжался. Natalie старалась замаскировать, исправить случившееся . .i\1.ы помогли ей. Дети, всегда выручающие в этих случаях, послужили предметом разговора, и обед кончился так мирно, что посторонний, который бы пришел после разговора, не зю1етил бы ничего ... После обеда Огарев бросился на своего Кортика, я сел на выслужившую свои лета жандармскую клячу, и мы выехали в поле. Точно кто-нибудь близкий умер, так было тяжело; до сих пор Огарев и я, мы думали, что с..1адим, что дружба наша сдует разногласие, как пыль; но тон и смысл последних с.пав открывал между нами даль, которой мы не предполагали. Так вот она межа - предел и с тел1 вместе ценсура! Всю дорогу ни Огарев, ни я не говорили. Возпращаясь домой, мы грустно покачали головой и оба в один голос сказали: «Итак, видно, мы опять одни?» Огарев взял тройку п поеха.1 в Москву, на дороге сочини.1 он небольшое стихотворение, из которого я взя.1 эпиграф *. ... Ни скорбь, ни скука Не утомят меня. Всему свой срок, Я правды речь вел строго в дружнем круге, Ушли друзья в младенческом испуге. И он ушел - которого как брата Иль как сестру, так нежно я любил! • • ♦ • • • • • • • • 1 • • ' 1 • • • • • • • • • • • • ' • Опять одни мы в грустный путь пойдем, Об истине глася неутомимо, И пусть мечты и люди идут мимо ... С Грановским я встретился на другой день как ни в чем не · бывало - дурной признак с обеих сторон. • Боль еще была так жива, что не имела слов; а немая 14* 211
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==