Сын одного знакомого подмосковного священника, молодой человек лет семнадцати, приходил несколько раз ко мне за «Отечественными записками». Застенчивый, он почти ничего не говорил, краснел, мешался и торопился скорее уйти. Умное и открытое лицо его сильно говорило в его пользу, я переломил, наконец, его отроческую неуверенность в себя и стал с ним говорить об «Отечественных записках». Он очень внимательно и дельно читал в них именно философские статьи. Он сообщил мне, как жадно в высшем курсе семинарии учащиеся читали мое историческое изложение систем * и как оно их удивило после философии по Бурмейстеру и Вольфию. Молодой человек стал иногда приходить ко мне, я имел полное время убедиться в силе его способностей и в способности труда. Что вы намерены делать после курса? - спросил я его раз. Постричься в священники,- отвечал он, краснея. Думали ли вы серьезно об участи, иоторая вас ожидает, если вы пойдете в духовное звание? - Мне нет выбора, мой отец решительно не хочет, чтоб я шел в светское звание. Для занятий у ыеня досуга будет довольно. - Вы не сердитесь н~ меня,- возразил я,- но мне невозможно не сказать вам откровенно моего мнения. Ваш разговор, ваш образ мыслей, который вы нисколько не скрывали, и то сочувствие, которое вы имеете к моим труд~м,- все это и, сверх того, искреннее участие в вашей судьбе дают мне, вместе с моими летами, некоторые права. Подумайте сто раз прежде, чем вы наденете рясу. Сннть ее будет гораздо труднее, а, может, вам ·в ней будет тяжело дышать. Я вам сделаю один очень простой вопрос: скажите мне, есть ли у вас в душе вера хоть в один догмат богословия1 которому вас учат? Молодой человек, потупя глаза и помолчав, сказал: - Перед вами лгать не стану - нет! - Я это знал. Подумайте же теперь о вашей будущей судьбе. Вы должны будете всякий день во всю вашу жизнь всенародно, громко л-гать, изменять истине; 20-5
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==