мои прожекты; мне это надоело,- отдам все в больницу - больные будут добром поминать. Не только Митя, уж ты, наконец, учишь меня распоряжаться моим добром, а давно ли Вера тебя в корыте мыла? Нет, устал, пора в отставку; я и сам пойду в бо.1ьницу. Так разговор и окончился. На другой день, часов в одиннадцать утром, отеu прислал за мной своего камердинера. Это случалось очень редко; обыкновенно я заходил к нему перед обедом или если не обедал у него, то приходил к чаю. Я застал старика перед его письменным столом, в очках и за какими-то -бумагами. - Поди-ка сюда, да, если можешь подарить ·мне часик времени ... помоги-ка тут мне в порядок привести разные записки. Я знаю, ты занят, всё статейки пишешь - литератор ... видел я как-то в «Отечественной почте» * твою статью, ничего не понял,- все такие термины мудреные. Да уж и литература-то такая ... Прежде писывали Державин, Дмитриев, а нынче ты... да мой племянник Огарев*. Хотя, по правде сказать, лучше дома сидеть и писать всякие пустяки, чем все в санках да к Яру, да шампанское. Я с.ТJушал и никак не понимал, куда идет это captatio benevolentiae 1 • - Садись-ка вот здесь, прочти эту бумагу и скажи твое мнение. Это было духовное завещание и несколько прибавлений к нему. С его точки зрения, это было высшее доверие, которое он мог оказать. Странный. психологический факт. В продолжение чтения и разговора я заметил две вещи: во-первых, что ему хотелось помириться с Голохвастовым, а во-вторых, что он очень оценил мой отказ от именья, и в самом де.пе с этого времени, то есть с октября месяца 1845 *, и до своей кончины он во всех случаях показывал не только доверие, но иногда совето~ался со мной и даже раза два поступил по моему совету. А что бы подумал человек, который бы вчера под1 снискание расположения (лат.). 181
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==