.Между тем Голохвастов приготовил за дверями священника с дара~и, он громко спросил больного, желает ли он его принять; старик раскрыл глаза и кивнул головой. К<лючарев> растворил дверь, и взошел священник ... отец мой был снова в забытьи, но несколько слов, сказанные протяжно, и еще больше запах ладана разбудили его, он перекрестился; священник подошел, мы отступили. После церемонии больной увидел доктора Левенталя, усердно писавшего рецепт. Что вы пишете? - спросил он. - Рецепт для вас. - Какой рецепт, или мошус, что ли? Как вам не стыдно, вы бы опиума прописали. чтоб спокойнее отойти ... Подымите меня, я хочу сесть на кресла,- прибавил он, обращаясь к нам. Это были последние слова, сказанные им в связи. Мы подняли умирающего и посадили. - Подвиньте меня к столу. Мы подвинули. Он слабо посмотрел на всех. - Это кто? - спросил он, указывая на М. К.*. Я назвал. Ему хотелось опереть голову на руку, но рука опустилась и упала на стол, как неживая; я подставил свою. Он раза два взглянул томно, болезненно, как будто просил помощи; лицо принимало больше и больше выражение покоя и тишины... вздох, еще вздох,- и голова, отяжелевшая на моей руке, стала стынуть ... Все в комнате хранило несколько минут мертвое молчание. Это было шестого мая 1846 года, около трех часов пополудни. Торжественно и пышно был он схоронен в Девичьем монастыре; два семейства крестьян, отпущенных им на волю, пришли из Покровского, чтоб нести гроб на руках; мы шли за ними; факелы, певчие, попы, архимандриты, архиерей ... потрясающее душу «со святыми упокой», а потом могила и тяжелое падение земли на крышу гроба,- тем и кончилась длинная жизнь старика, так упрямо и сильно державшего в руке своей nласть над домом, так тяготевшего надо всем окружаю- /76
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==