Г. И.- заведовавший тогда делами моего отца, человек чрезвычайно честный и пользовавшийся его доверием больше других, наклоннлся к больному и сказал: - Все до сих пор употребленные вами средства остались безуспешными, позвольте мне вам посоветовать прибегнуть к другому лекарству. К какому лекарству? - спроси.~ больной. - Не пригласить ли священника? - Ох,- сказал старик, обращаясь ко мне,- я думал, что Г. И. в самом деле хочет посоветовать какоенибудь лекарство. Вскоре потом он уснул. Сон этот продолжался до следующего утра, должно быть, это было забытье. Боu1езнь за ночь сделала страшный успех; конец был близок, я в девять часов послал верхового за Голохвастовым. В половину одиннадцатого больной потребовал одеться. Он не мог ни стать на ноги, ни верно взять чтопибудь рукой, но тотчас заметил, что серебряной пряжки, которой застегивались панта.1оны, недоставало, и велел ее принесть. Одевшись, он перешел, поддержиuаемый нами, в свой кабинет. Там стояли большие вольтеровские кресла и узенькая, жесткая кушетка, он велел себя положить на нее, тут он сказал несколько слов непонятно и бессвязно, но минут через пять рас1-:рыл глаза и, встретив взором Голохвастова, спросил его: - Что так раненько пожаловал? - Я, дядюшка, был тут поблизости,- отвечал Голохвастов,- так заехал узнать о вашем здоровье. Старик улыбнулся, как бы говоря: «Не проведешь, .тнобезный друг». Потом спросил свою табатерку; я подал ее ему и раскрыл, но, делая долгие усилия, он не мог настолько свести пальцы, чгобы взять табаку; его, казалось, поразило это, мрачно посмотрел он вокруг себя, и снова туча набежала на мозг, он сказал несколько невнятных слов, потом спросил: - Как, бишь, называются вот эти трубки, что через воду курят? Кальян,- заметил Голохвастов. - Да, да ... мой кальян,- и ничего. 175
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==