и продолжал ту же холодную роль, но мышцы изменяли,- я с намерением говорю «мышцы», потому что мозг и нервы у него остались те же до самой кончины. В апреле 1846 лицо старика стало принимать предсмертный вид, глаза потухали; он уже был так худ, что часто, показывая мне свою руку, говорил: - Скелет совсем готов, стоит только снять кожицу. Голос его стал тише, он говорил медленнее; но ум, память и характер были как всегда - та же ирония, то же постоянное недовольство всеми и та же раздражительная капризность. - Помните,- спросил дней за десять до кончины кто-то из его старых знакомых,- кто был наш поверенный в делах в Турине после войны? Вы его знавали за границей. - Северин,- отвечал старик, едва подумавши несколько секунд. Третьего мая я его застал в постеле; щеки горели лихорадочно, что у него почти никогда не бывало; он был беспокоен и говорил, что не может встать; потом велел себе поставить пиявки и, лежа в постеле во время этой операции, продолжал свои ко.лкие замечания. - А! ты здесь,- сказал он, будто я только что взошел.- Ты бы, любезный друг, съездил куда-нибудь рассеяться, это очень меланхолическое зрелище - смотреть, как разлагается человек: cela donne des pensees noires! 1 Да вот прежде дай-ка мальчику гривенник на водку. Я пошарил в кармане, ничего не нашел меньше четвертака и хотел дать, но больной увидел и сказал: Какой ты скучный; я тебе сказал - гривенник. - У меня нету с собой. - Подай мой кошелек из бюро,- и он, долго искавши, нашел гривенник. Взошел Голохвастов, племянник моего отца; старик молчал. Чтоб что-нибудь сказать, Голохвастов заметил, что он сейчас от генерал-губернатора; больной при этом слове дотронулся, по-военному, пальцем до черной бархатной шаrючки; я так хорошо изучил все его движения, 1 это внушает мрачные мысли! (франц.) 173
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==