l\1ежду тем «какпх ни вымышляли пружин, чтоб у1\rудриться» хорошо издавать «Москвитянина», он решительно не шел. Для живого полемического журнала надобно непременно иметь чутье современности, надобно иметь ту нежную щекотливость нерв, которая тотчас раздражается всем, что раздражает общество. Издатели «Москвитянина» вовсе были лишены этого ясновидения, и, как ни вертели они бедного Нестора и бедного Данта *, они убедились наконец сами, что ни рубленой сечкой поrодинских фраз, ни поющей плавностью шевыревского красноречия ничего не возьмешь в нашем нспорченном веке. Они подумали, подумали и решились предложить главную редакцию И. В. Киреевскому. Выбор Киреевского был необыкновенно удачен не только со стороны ума и талантов, но и с финансовой стороны. Я сам ни с кем в мире не же.1ал бы так вести торговых дел, как с Киреевским. Чтоб дать понятие о хозяйственной философии его, я расскажу следующий анекдот. У него был конский завод; лошаде.: .... риводили в Nlоскву, делали им оценку и продавали. Однажды является к нему молодой офицер покупать лошадь; конь сильно ему приглянулся; кучер, видя это, набавил цену; они поторговались. офицер согласился и взошел к Киреевскому. Киреевский, получая деньги, справился в списке и заметил офицеру, что лошадь оценена в восемьсот рублей, а не в тысячу, что кучер, вероятно, ошибся. Это так озадачило кавалериста, что он попросил позволения снова осмотреть лошадь и, осмотревши, отказался, говоря: «Хороша должна быть лошадь, за которую хозяину было совестно деньги взять ... » Где же лучше можно было взять редактора? Он горячо принялся за дело, потратил много времени, переехал для этого в Москву, но при всем своем таланте не мог ничего сделать*. «Москвитянин» не отвечал ни на одну живую, распространенную в обществе потребность и, стало быть, не мог иметь другого хода, как в своем кружке. Неуспех должен был сильно огорч1пь Киреевского. После второго крушения «Москвитянина» он не оправлялся, и сами славш-Iе догадались, что на этой 169
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==