Конечно, он не называл нас по имени,- их добавляли чтецы, носившие с восхищением из залы в залу донос в стихах. К. Аксаков с негодованием отвечал ему тоже стихами*, резко клеймя злые нападки и называя «Не нашими» разных славян, во Христе-бозе нашем жандармствующих. Обстоятельство это прибавило много горечи в наши отношения. Имя поэта, имя чтеца *, круг, в котором он жил, круг, который этим восхищался,- все это сильно раздражало умы. Споры наши чуть-чуть было не привели к огромному несчастию, к гибели двух чистейших и лучших представителей обеих партий. Едва усилиями друзей удалось затушить ссору Грановского с П. В. Киреевским, которая быстро шла к дуэли*. Середь этих обстоятельств Шевырев, который никак не мог примириться с колоссальным успехом лекций Грановского, вздумал побить его на его собственном поприще и объявил свой публичный курс. Читал он о Данте, о народности в искусстве, о православии в науке 11 проч.; публики было много, но она осталась холодна. Он бывал иногда смел, и это было очень оценено, но общий эффект ничего не произвел. Одна л~кция осталась у меня в памяти,- это та, в которой он говорил о книге Мишле «!..,е Peuple» 1 и о романе Ж. Санд «La Маге au DiaЬle» 2 , потому что он в ней живо коснулся живого и современного интереса. Трудно было возбудить сочувствие, говоря о прелестях духовных писателей восточной церкви и подхваливая греко-российскую церковь. Только Феодор Глинка и супруга его Евдокия, писавшая «о млеке пречистой девы» *, сидели обыкновенно рядь1шком на первом плане и скромно опускали глаза, когда Шевырев особенно неумеренно хвалил православную церковь. Шевырев портил свои чтения тем самым, чем портил свои статьи,- выходками против таких идей, книг и лиц, за которые у нас трудно было заступаться, не попавши в острог. 1 «Народ» ( франц.). 2 «Чертова лужа» ( франц.). 168
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==