Ответы Грановского бы.1и так просты и мужественны, его лекции - так увлекательны, что славянские доктринеры притихли, а молодежь их рукоплескала не меньше нас. После курса был даже сделан опыт примирения. Мы давали Грановскому обед после его заключптельной лекции *. Славяне хотели участвовать с намн, и IO. Самарин был выбран ими (так, как я нашими) в распорядители. Пир был удачен; в конце его, посл•~ многих тостов, пе только единодушных, но выпитых, мr.,1 обнялись и облобызались по-русски с славянами. И. В. Киреевский: просил меня одного: чтоб я вставил п моей фамилье ы вместо е и через это сделал бы е~ больше русской для уха. Но Шевырев и этого не требовал, напротив, обнимая ыеня, повторял своим soprano: «Он и се хорош, он и се русский». С обеих осторон примирение было откровенно и без задних мыслей, что. разумеется, не помешало нам через неде.1ю разойтись еще далее. Примирения вообще только тогда воз~южны, когдJ они ·не нужны, то есть когда личное озлобление прошло или мнения сблизились и люди сами видят, что не и:з чего ссориться. Иначе всякое примирение будет взаимное ослабление, обе стороны полиняют, то есть сдадуr свою резкую краску. Попытка нашего Кучук-Кайнарджи * очень скоро оказалась невозi\южной, и бoii закипел с новым ожесточением. С нашей стороны было невозможно заарканить Белинского; он слал нам грозные грамоты из Петербурга, отлучал нас, предавал анафеме и писал еще злее в «Отечественных записках». Наконец он торжественно указал пальцем против «проказы» славянофильства и с упреком повторил: «Вот вам они!», мы все понурилн голову. Белинский был прав! Умирающей рукой некогда любимый поэт, сделавшийся святошей от болезни и славянофилом по родству, хотел стегнуть нас *; по несчастию, он для этого избрал опять-таки _полицейскую нагайку. В пьесе под заглавие11,1 «Не наши» * он называл Чаадаева отступником от прзвославия, Грановского - лжеучителем, растляющи\1 юношей, меня - слугой, носящим блестящую ливрею западной науки, и всех трех - изменниками отечеству. 167
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==