Огарев это понял еще тогда; потому-то ero все (и я в том числе) упрекали в излишней кротости . ... Круг молодых людей - составившийся около Огарева, не был наш прежний круг. Только двое из старых друзей *, кроме нас, были налицо. Тон, интересы, занятия - все изменилось. Друзья Станкевича были на первом плане; Бакунин и Белинский стояли в их главе, каждый с томом Гегелевой философии в руках и с юношеской нетерпимостью, без которой нет кроrзных, страстных убеждений. Германская философия была привита Московскому университету М. Г. Павловым. Кафедра философии была закрыта с 1826 года. Павлов преподавал введение к философии вместо физики и сельского хозяйства. Физике было мудрено научиться на его лекциях, сельскому хозяйству - невозможно, но его курсы были чрезвычайно полезны. Павлов стоял в дверях физико-матема:. тического отделения и останавливал студента вопросом: «Ты хочешь знать природу? Но что такое природа? Что такое знать?» Это чрезвычайно важно; наша молодежь, вступающая в университет, совершенно лишена философского приготовления, одни семинаристы имеют понятие об философии, зато совершенно превратное. Ответом на эти вопросы Павлов излагал учение Шеллинга и Окена с такой пластической ясностью, которую никогда не имел ни один натурфилософ. Если он не во всем достигнул прозрачности, то это не его вина, а вина мутности Шеллингова учения. Скорее Павлова можно обвинить за то, что он остановился на этой Магабарате философии * и не прошел суровым искусом Гегелевой логики. Но он даже и в своей науке дальше введения и общего понятия не шел или, по крайней мере, не вел других. Эта остановка при начале, это неsавершение своего дела, эти дома без крыши, фундаменты без домов и пышные сени, ведущие в скромное жилье,- совершенно в русском народном духе. Не оттого ли мы довольствуемся сенями, что история наша еще стучится в ворота? Чего не сделал Павлов, сделал один из его учеников - Станкевич. /3
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==