и находит их другому. Роль судьи, палача с той минуты поселяет в нем отвращение. Тогда я был далек от этого! Перемежаясь, продолжалась вражда. Озлобленпая женщина, преследуемая нашей нетерпимостью, заступала дальше и дальше в какие-то путы, не могла в них идти, рваJiась, падала - и не менялась. Чувствуя свое -бессилие победить, она сгорала от досады и depit 1, от -ревности без любви. Ее растрепанные мысли, бессвязно взятые из романов )К. Санд, из наших разговоров, никогда ни в чем не дошедшие до ясности, вели ее от одной нелепости к другой, к эксцентричностям, которые она принимала за оригинальную самобытность, к тому женскому освобождению, в силу которого они отрицают из существующего и принятого, на выбор, что им не нравится, сохраняя упорно все остальное. Разрыв становился неминуем, но Огарев еще долго жалел ее, еще долго хотел спасти ее, надеялся. И когда на минуту в ней пробуждалось нежное чувство или поэтическая струйка, он бы.тr готов забыть на веки веков прошедшее и начать новую жизнь гармонии, покоя, любви; но она не могла удержаться, теряла равновесие и всякий раз падала глубже. Нить за нитью болезненно рвался их союз до тех пор, пока беззвучно перетерлась -последняя нитка,- и они расстались навсегда. Во всем этом является один вопрос не совсем понятный. Каким образом то сильное симпатическое влияние, ·которое Огарев имел на вес окружающее, которое увлекало посторонних в высшие сферы, в общие интересы, скользнуло по сердцу этой женщины, не оставив на нем никакого благотворного следа? А между тем он любил ее страстно и положил больше силы и души, чтоб_ ее спасти, чем на все остальное; и она сама сначала лю ·била его, в этом нет сомнения . . N1ного я думал об этом. Сперва, разумеется, виниJI одну сторону, потом стал понимать, ч10 и этот странный, уродливый факт имеет объяснение и что в нем, собственно, нет противуречия. Иметь влияние на симпатический круг гораздо легче, чем иметь влияние на одну 1 обиды (франц.). 11
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==