ность и мнимое снятие всех противуречий своим высшим единством, своей вечной фата-морганой, своим urbl et огЬi 1 , своим през.рением светской власти должно было легко овлад.еq-ь умом пылким и начавшим свое серьезное образование в совершенных летах. Когда Чаадаев возвратился, он застал в России другое общество и другой тон. Как молод я ни был, но я помню, как наглядно высшее общество пало и стало грязнее, раболепнее с воцарения Николая. Аристократическая независимость, гвардейская удаль александровских времен -- все это исчезло с 1826 годом. Были иные всходы, подседы, еще не совсем известные самим tебе, еще ходившие с раскрытой шеей а l'eпfant 2 или учившнеся по пансионам и лицеям; были молодые литераторы, начинавшие пробовать свои силы и свое перо, но все это еще было скрыто и не в том мире, в котором жил Чаадаев. Друзья его были на каторжной работе; он сначала остав_ался совсем один в Москве, потом вдвоем с Пушкиным, наконец втроем с Пушкиным и Орловым, Чаадаев показывал часто, после смерти обоих, два небольшие пятна на стене над спинкой дивана: тут они прислоняли голову! Безмерно печально сличение двух посланий Пушкина к Чаадаеву, между ними прошла не только их жизнь, но целая эпоха, жизнь целого поколения, с надеждою ринувшегося вперед и грубо отброшенного назад. Пушкин-юноша говорит своему другу: Товарищ, nерь: взойдет она, Заря пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, И на обломках самовластья Напишут наши имена*. Но заря не взошла, а взошел Николай на трон, и Пушкин пишет: 10 Чаадаев, помнишь ли былое? Давно ль с восторгом молодым Я мыслил имя роковое Предать развалинам иным? 1 Риму и миру ( лат.). 2 как дети (франц.). А. И. Герцен. т. 5 145
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==