По мере того, к_ак война забывалась, патриотизм этот утихал и выродился наконец, с одной стороны, в под.пую, циничес1<ую лесть «Северной пчелы», с другой - в пошлый загоскинский патриотизм, называющий Шую - Манчестером, Шебуева - Рафаэлем, хвастающий штыками и пространством от льдов Торнео до гор Тавриды ... * При Николае патриотизм превратился в что-то кнутовое, полицейское, особенно в Петербурге, где это дикое направ.:1ение окончилось, сообразно космопоJштическому характеру города, изобретениелt народного гимна по Себастиану Баху 1 н Прокопием Ляпуновым - по Шиллеру 2 • 1 Сперва народный гимн пел11 пренаивно на го.'1ос «God save the Юпg»* <Боже, храни короля ( англ.)> да, сверх того, его и не пели почт11 1111когда. Все это - нововведею1я наколаевсю1е. С польской войны велели в царские дни и на бо.'1ьших концертах петь народныii гимн, составленный корпуса жандарлюв полковш1ком Львовым*. Император Александр I был слишком хорошо ,воспитан, чтоб любнть грубую лесть; он с отвращением слушал в Париже презрнтельные и ползающие у ног победителя речи академиков. Раз, встретив в своей передней Шатобриана, он ему показал последю111 нумер «Journal des Debats» и прибавил: «Я вас уверяю, что таких плоских низостей я ни разу не видаJI ни в одной русской газете». Но при Николае нашлись литераторы, которые оправдалн его монаршее доверие и заткнул11 за пояс всех журналистов 1814 года, даже некоторых префектов 1852. Булгарин писал в «Северной пчеле», что между прочими выгодами железной дороги между Москвой и Петербургом он 1Je может без умиления вздумать, что один и тот же человек будет n возможности утром отслужить молебен о здравии государя императора в Казанском соборе, а вечером другой - в Кремле! Казалось бы, трудно превзойтн эту страшную нелепость, но нашелся в Мосrше литератор, перещеголя,вшиt"1 Фаддея Б€11едиктовича. В один из приездов Николая в Мос1<ву один учепыii профессор напнсал статью*, в которой он, говоря о массе н::;рода, толпившейся перед дворцом, прi1бавляет, что стоило бы царю изъявить малейшее желание - и эти тысячи, пришедшие лицезреть его, радостно бросились бы в Москву~реку. Фразу эту вымарал граф С. Г. Строгонов, рассказывавший J.tNe =~тот милый анекдот. (Прилt. А. И. Герцена.) 2 Я был на первом представлении «Ляпунова» в Москве* н видел, как Ляпунов засучивает рукава и говорит что-то вроде «потешусь я в польской крови». Глухой стон отвращения вырвался из груди всего партера; даже жандармы, квартальные и, люди кресел, на которых нумера как-то стерты, не нашли сил аплодировать, (Прим. А. И. Герцена) 136
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==