лась; в 11ей сохранился тот особенный элемент отроческой нестройности, даже апатии, которая нередко встречается у :-,10.1одых девушек с белокурыми волосами и особенно германского происхождения. Эти натуры, часто даровитые и сильные, поздно просыпаются и долго не могут прийти в себя. То.ТJчок, заставивший молодую девушку проснуться, был так нежен и так лишен боли и борьбы, прпшел так рано, что она едва заметила его. Кровь ее продолжала медленно и покойно переливаться по ее сердцу. Любовь Грановского к ней была тихая, кроткая дружба, больше глубокая и нежная, чем страстная. Что-то спокойное, трогательно тихое царило в их молодом доме. Душе было хорошо видеть иной раз возле Грановс1юго, поглощенного своими занятиями, его высокую, гнущуюся, как ветка, молчаливую, влюбленную и счастливую подругу. Я и тут, глядя на них, думал о тех ясных и целомудренных семьях первых протестантов, которые безбоязненно пели гонимые псалмы, готовые рука в руку спокойно и твердо идти перед инквизитора. Они мпе казались братом и сестрой, тем больше что у них не было детей. Мы быстро сблизились и видались почти каждый день; ночи сидели мы до рассвета, болтая обо всякой всячине ... в эти-то потерянные часы и ими люди срастаются так неразрывно и безвозвратно. Страшно мне и больно думать, что впоследствии мы надолго расходились с Грановским в теоретических убеждениях. А они для нас не составляли постороннее. а истинную основу жизни. Но я тороплюсь вперед заявить, что если время доказало, что мы могли розно понимать, могли не понимать друг друга и огорчать, то еще больше времени доказало вдвое, что мы не могли ни разойтись, ни сделаться чужими, что на это и самая смерть была бессильна. Правда, гораздо позже между Грановским и Огареnым, которые пламенно, глубоко любили друг друга, протеснилась, сверх теоретической размолвки, какая-то недобрая полоска *, но мы увидим, что и она, хотя поздно, но совершенно была снята. 124
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==