- Это вы сами и есть? - спрашивает; я ему тотчас - цванuигер 1 • Тут взошел унтер-офицер, тот ничего не говорит, ну, а я поскорее и ему - цnанцпгер. - Все в исправности, извольте отправляться в таможню. Я сел, еду ... только все кажется - за нами погоня. Оглядываюсь - казак с пикой трях-трях ... - Что ты, братец? - В TJ.ЫO.iIOIIO ваше благородие конвоирую. На таможне чиновш11< в очI<ах книжки осматривает. Я ему - талер и говорю: - Не беспокойтесь, это все такие книги, ученые, медицинсrше! - Поr,шлуйте, что это-с! Эй, сторо:ж, запирай чемодан! Я - опять uванцигер. Выпустили, наконец - я нанял тройку, едем бесконечными полями; вдруг зарделось что-то, больше да больше ... зарево. -· Смотри-ка,- говорю я ямщику,- а? несчастье. - Ничего-с,- отвечает он,- должно быть, избенка какая или овин какой горит; ну, ну, пошевеливай, знай! Часа через два с другой стороны красное небо,- я уж и не спрашиваю, успокоенный тем, что это избенка или овинишко горит . ... В Мос1шу я из деревни приехал в великий пост; снег почти сошел, полозья режут по камням, фонари тускло отсвечиваются в темных лужах, и пристяжная бросает прямо в лицо мороженую грязь огромными кусками. А ведь престранное дело: в Москве только что весна установнтся, дней пять пройдут сухих, и вместQ грязи как11е-то обла~<а пыли летят в глаза, першит, и полицмейстер, стоя озабоченно на дрожках, показывает с нсудово:1ьствием ва пыль - а полицейские суетятся и посыпают каким-то толченым кирпичом от пыли!» Иван Папловпч был чрезвычайно рассеян, и его рассеянность была таким же милым недостатком в нем, 1 Здесь: 20 крсiiцеров (от нем. Zwanziger). 117
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==